Пустая могила около церкви Святого Джурджа в Цавтате часть 2 (История о вилле на Камену Малом и сестрах Ольге и Лидии)

Лидия Ираклиди советовала женщинам: «Будете умны, если можете, добры, если хотите, но всегда вы должны быть красивы».

Лидина младшая сестра Ольга Михайловна Соловьева, чье надгробие расположено на два шага дальше, была в 20-х г. прошлого столетия известной европейской балериной, а потом и актрисой в первых югославских немых и звуковых фильмах. Карьера танцовщицы в те времена длилась недолго, а ее карьера длилась еще короче, уже в начале тридцатых она закончила выступать, и искала место, где бы смогла жить вместе с родителями. Она купила дом в Цавтате на Камену Малом, на утесе, с которого, как на ладони Святого Влахо, виден Дубровник. С трех сторон дома было море, а за спиной с четвертой стороны холм Святого Рока, и кладбище на котором хоронили в основном местных жителей. В доме на Камену Малом слышен был погребальный колокольный звон. Смерть все еще была тогда благонравна и религиозна.

Ольга Соловьева была достатчно богата и могла жить, где захотела бы, кроме города из которого она убежала. Выбрала она Цавтат, а у Цавтату Камен Мали, потому что это место вызывало у нее воспоминания о родной Одессе. Этот легендарный черноморский город место действия «Одесских рассказов» Иссака Бабеля. На улицах и в лавках Одессы говорилось на десятке различных языков и каждый был родной, одесский и все бурлило от рабинов и бандитов, моряков, мистиков, греческих торговцев, православных монахов, толпы, убийц и проповедников, никто в Одессе не был абсолютно местным и все были местными. Январь 1920 года, когда Михаил Алексеевич Соловьев эмигрировал с семьей, был последним шансом для побега.

Старшая сестра Лидия уже была замужем за греком из Одессы Владимиром Александровичем Ираклиди. Обманом они проникли на борт переполненного английского корабля, им помогло Лидино знание аглийского языка, а может и ее решительный вид, которым она позднее хвалилась – но они понятия не имели куда плывет этот корабль. Предполагалось, что плывут они на Мальту или в Египет, но на полпути им сообщили, что путешествуют они в Югославию. Корабль причалил в Солуне и дальше путешествие продолжилось по суше до Скопья и потом в Белград. В дороге взбудораженный Владимир Александрович потерял сундучок в драгоценностями. Просто оставил его где-то на железнодорожном вокзале. И поэтому следующие три года супруги провели в Скопье. Лидия поступила служить в банк, а муж ее работал в библиотеке. Они были молоды и потеря богатства не соила им жизни.

В это время младшая сестра танцевала на европейских и латиноамериканских подмостках, кутила в Белграде и вращалась в элитных культурных и политических кругах югославской столицы. Она жила жизнью голливудской звезды, соотвественно себя вела и в этом же духе был декорирована ее белградская квартира. «Слева и справа по краям дивана, который был украшен райскими птицами, лентами и жемчужинами, декорациями для сцены, лежали две шкуры леопарда, набор для игры Sani Boju, была у нее и маленькая обезьянка, которую привезли из Тринидада из западной Индии, сама госпожа Соловьева одета в прекрасное синее японское кимоно, после четырех лет путешествий по миру, рассказывает веселые и невероятные истории о своих впечатлениях». Так стиль жизни и темперамент известной балерины описывался в иллюстрированном жернале тех времен.

Выступала Ольга в обоих Америках, в балетных труппах Михаила Фокина и Михаила Мордкина, и так заработала приличный капитал. Это были те времена, когда русские аристократы расселились по миру, а с ними и многочисленный артисты и музыканты. Школа русского балета под гнетом революции распалась на частные путешествующие труппы, на манер известных путешествующих цирков со зверинцами, которые кружили по миру с захватывающими дух представлениями, пока балерины не уходили на пенсию сорокалетними старушками, почти побирушками, морфинистками и пренадлежностями старорежимных салонов, в которых кормились добротой их хозяев. Ольга сумела избежать такой судьбы. Может и из-за того, что имела родню, о которой требовалось заботиться. Отец Михаил Алексеевич Соловьев работал судьей Окружного судьи в Новом Саде и был уже в предпенсионном возрасте. Он будет должно жить на вилле на Камену Малом и умрет в 1950 году и будет похоронен на том же кладбище Святого Джурджи. Мать Марина Васильевна переживет его на три года. Начало пятидесятых годов это время смертей на Камену Малом: в 1951 году умрет и муж Лидии Владимир Александрович Ираклиди.

Ольга Соловьева в своем долгом прощании со сценой имела сольные выступления в многочисленных югославских городах, в Новом Саде, Мариборе, Белграде.

Холодной зимой времен январской диктатуры, 14 декабря 1929 года, она вытупала и в Сараевском народном театре. Выступление ее имело огромную рекламу. Обьявления о концерте, программа с подробным описанием каждого номера, интервью с балериной, фотографии печатались в газетах за несколько недель до выступления. Все писали о мировом значении творчества госпожи Соловьевой, и по этому поводу не было разделения мнений на сербские и хорватские, на опозицию и сторонников режима. Даже Александрова диктатура не смогла так обьединить прессу как визит госпожи Ольги Соловьевой. «Проявила себя как балерина высокого творческого полета» - писала Слободанка Грбич Софтич в своей истории босанско-герцеговачкого балета «От первого появления танцовщиков до основания Ансамбля балета 1950» изданной в 1986 году в сараевском издательстве Светлость под названием «Овладение искусством». На своем сольном выступлении Ольга включила в программу «все виды танца, от классического балета до современно характерного танца, а эффект выступления был усилен блистательными костюмами».

Двумя днями позднее в Вечерный почте в статье «Вечер госпожи Соловьевой» Йован Палавестра, первый профессиональный балетный критик в истории Сараева в известной балерине увидел «одухотворенную танцовщицу, темпераментную и чувствительную к тому таинственному сплаву и соответствию музыки и движения». Неподписавшийся автор Югославского листа в ней увидел творца «большого таланта и высокого стиля, который еще развивается т который владеет техникой достойной первых балерин мира, а может лучшей из всех балерин». И как это бывает и в наши времена, в наших традициях провинциальной культуры, критики были едины во мнении, что театральный оркестр не соотвествовал уровню представления «и своей неслаженностью портил общее впечатление»...

Продолжение следует...

Перевод с хорватского статьи Миленко Йерговича, фото к блогу со страницы Дубровачка Республика в фейсбуке.